Зоозащита плюс

Частный приют для животных, Серпухов

Собаке – собачья смерть? Неужели серпуховские чиновники считают именно так?

На недавней спонтанной пресс-конференции Главы Серпухова Павла Жданова и члена Общественной палаты Константина Кузьминых, собравшей федеральные и серпуховские СМИ по поводу возможного закрытия районной школы искусств, неожиданно для всех журналистов серпуховичка Елена Дядюк «добавила огня» своим вопросом о приюте для животных. Руководитель благотворительного фонда «Зоозащита плюс» напомнила, что и у ее организации та же проблема: вопрос о лишении занимаемого помещения висит над «Зоозащитой» как «дамоклов меч». Городской комитет по управлению имуществом с большим «скрипом» продлевает договор аренды. Условия, выдвигаемые арендодателем, год от года становятся более кабальными.

Незадолго до нашумевшей пресс-конференции на имя мэра поступило письмо от представителей общественности. Более шестидесяти человек просили градоначальника оказать помощь в рассмотрении вопроса о продлении аренды благотворительному фонду «Зоозащита плюс». Дело в том, что уже ряд лет приют для животных «находится в подвешенном состоянии». Продление срока аренды (арендодатель при составлении договора каждый раз ограничивается одним годом) становится для основательницы приюта все более проблематичным делом. Если поначалу администрация города предоставила столетний запущенный дом на ул.Чехова в безвозмездное пользование приюту Дядюк, то с позапрошлого года «Зоозащите плюс» комитетом по имуществу было выставлено трудновыполнимое для нищей организации условие. За помощь городу – передержку бродячих животных, лечение их, содержание и дальнейшую передачу «в добрые руки», приют обязали платить 36000 рублей в год. По тому, как муниципалитет относится к бездомным собакам, можно судить и о делах с «социалкой» для неимущих вообще (известно, что в нашем городе нет ни ночлежки, ни приюта для бездомных людей). А для Серпухова год от года необходимость в подобных учреждениях становится все актуальнее.

‘, ‘

 

«Собачий вопрос» стал для Елены Дядюк не вопросом принципа – делом жизни. Многочисленные публикации местных газет с «мертвой точки» дело о бездушии властей к вопросу брошенных животных не сдвинули: если приюту и предлагается другое место, то по принципу «бери, боже, что нам не гоже». Одна подготовка необустроенного помещения к работе (а приют работает с веткабинетом, его наличие – обязательное условие функционирования приюта для животных) займет столько усилий, что сведет на нет всю деятельность благотворительного фонда. «Но дело не только в бездомных и брошенных животных, которых мы вынимаем из петель, подбираем на улицах после столкновения с автомобилями, — говорит Елена Дядюк. — У нас при приюте в клубе «Потеряшка» работают так называемые «трудные» подростки. Их к нам направляет центр занятости и отдел по делам несовершеннолетних. Забота о животных для этих детей – лучшая терапия. Замкнутые и озлобленные поначалу, уже через несколько недель подростки начинают улыбаться…». Порог приюта «Зоозащита плюс» не переступала нога чиновника (единственный из депутатов горсовета, кто пытался помочь приюту, был Игорь Шестун). А стоило бы. Сердце, если оно, конечно, не камень, моментально начинает реагировать, глядя в наивные глаза отогретых, подлеченных животных. Чиновник обязательно понял бы – приют нужен. А то, как меняются на глазах работающие здесь подростки, наглядно проиллюстрирует следующая история.

Пятнадцатилетний Саша Л. получил направление в «Зоозащиту плюс» от комиссии по делам несовершеннолетних. Саша проработал в приюте полтора года; из хмурого подростка превратился в обычного улыбающегося ребенка. Параллельно паренек учился в вечерней школе, в 6-м классе. Сначала Саша жил в серпуховской квартире с матерью и отчимом. Затем, летом 2006 года, подросток сказал Елене Дядюк, что семья переезжает в пригород. Но даже и оттуда парень, привязавшийся к животным, ездил в приют на велосипеде. А 2 сентября Саша пропал. Елена и другие сотрудники приюта забили тревогу, и как оказалось, не напрасно. Спустя двое суток выяснилось, что мальчик погиб, хотя Елена Дядюк считает, что его убили. Вполне возможно, что Саша просто мешал «черным риэлторам», «запавшим» на жилье его пьющих родственников. Со смертью парня жилищный «узел», видимо, развязался… «Мы испытали настоящий шок, когда узнали о смерти Саши, — продолжает Елена, — за месяцы работы у нас он сильно изменился, стал открытым, добродушным…» Вот такие дети из неблагополучных семей приходят в приют, пытаются изменить себя и свой мир – в меру своих слабых возможностей.

Кто-то сказал: «Дети и собаки так же важны для благополучия государства как железная дорога». Пока до осознания этой мудрой мысли наше чиновничество не доросло… «Нам не сделали никакой скидки при назначении арендной платы, — продолжает Дядюк. — Более того, срок договора истек в декабре прошлого года, а сейчас уже февраль – и вот только что мы смогли подписать новый договор… Вместо благодарности от городской власти я получаю настоящее «хождение по мукам». Создается впечатление, что кроме нескольких энтузиастов брошенные собаки и ухаживающие за ними дети никого не интересуют. Думаю, не последнюю роль в том, что нам все-таки продлили договор еще на год, сыграло письмо Павлу Жданову и то обстоятельство, что я всех звонивших мне людей с просьбой пристроить в приют искалеченную собаку переадресовывала на комитет по имуществу. Если приют перестанет существовать, что делать?»

Кстати, Центр занятости населения относится к проблеме подбора «кадров» для приюта с большой ответственностью. Инспектора Центра трудоустраивают сюда только самых чутких, действительно любящих животных людей и подростков. Сегодня благотворительный фонд «Зоозащита плюс» готов стать муниципальным предприятием. Во всех городских справочниках приют для животных значится как «городской». И люди, подобравшие на улице больную или раненую собаку, искренне удивляются, если приют отказывает им в просьбе принять животное. «Мне кричат в телефонную трубку: вы же из бюджета деньги получаете, вы обязаны всех брать! Да ничего мы не получаем – мы частная организация! Нам не помогает практически никто. Я уже устала биться о глухую стену. Животных нужно и лечить, и кормить, и убирать за ними. Все это я делаю за свой счет». Впрочем, иногда приюту удается договориться о «бартере». К примеру, в день моего визита к Елене Дядюк приехали представители одной районной организации. На территории их конторы забежавшая дворняжка разродилась щенками. Убивать щенков рука ни у кого не поднялась. Елена Дядюк цуциков принять согласилась в обмен на услугу: обещание сделать специальные вольеры-будки для четвероногих протеже.

Но чаще бывает иначе. Например, вот так. Елена провела меня в прихожую приюта: на полу лежала молодая, очень нервная дворняжка с перебитыми машиной лапами. Увидев нас, собака задрожала всем телом. Ее привезла в приют молодая женщина. Очень просила принять – дома у женщины маленький ребенок, держать пса рядом нельзя. Собаке была оказана первая помощь, но приют-то не резиновый, а бюджет у фонда Дядюк крохотный. «Пожалуйста, — взмолилась женщина, — проявите милосердие. Я смогла привезти вам собаку, но никакой финансовой поддержки вашему приюту оказать не могу. Я только что оторвала от семьи пять тысяч рублей на лечение ребенка из Липиц». (Акция по сбору миллиона на операцию больного малыша все еще продолжается в Серпуховском регионе.) Ну, могла ли после этого Е. Дядюк отказать?! Однако, согласитесь, не может приют для бездомных животных существовать исключительно на чьем-то единичном благородстве. Несчастные, искалеченные людьми же собаки — это общая беда и проблема – значит, и решать ее нужно всем миром. А что касается городской власти, то здесь просьба одна: пусть хотя бы не мешают…